книги / ТРИ МИНУТЫ С РЕАЛЬНОСТЬЮ

Вольфрам Флейшгауэр

Wolfram Fleischhauer DREI MINUTEN MIT DER WIRKLICHKEIT

Издательство: АСТ 2006 г.

КУПИТЬ в Ozon

АННОТАЦИЯ. Аргентинское танго… Танец страсти и чувственности? Танец страсти и опасности! Танец, который привел юную балерину в объятия загадочного мужчины и открыл для нее двери в увлекательный, экзотический мир аргентинской богемы… Однако внезапно возлюбленный бесследно исчезает, и она отправляется на его поиски. На поиски, которые становятся все более опасными…

ФРАГМЕНТЫ КНИГИ

Перед сценой, в освобожденном от кресел партере, танцевали двое мужчин.

tango_MT_1Похоже, они работали уже давно — футболки промокли от пота. Они были разного роста, оба в темных брюках на подтяжках. У более высокого на щеках пробивалась щетина, местами тронутая сединой. Хорошая фигура, хотя, пожалуй, слишком мускулистая для танцора классического балета, но мышцы развиты гармонично, а линия позвоночника прямая и красивая. У второго были длинные темно-каштановые волосы, разделенные на прямой пробор и собранные сзади в конский хвост. Он обладал более тонкой конституцией и рядом со своим атлетически сложенным партнером казался едва ли не хрупким. Его движения были сильны, но сдержанны. Скрытая в них энергия заставила Джульетту остановиться. Изящный теснил атлета. Они не касались друг друга, просто выполняли одни движения в зеркальном отражении. И это только подчеркивало разницу между ними. Тонкий двигался с грацией дикой кошки. Атлет противостоял ему самим фактом присутствия своего тела.

Джульетта присела на один из мраморных столиков, расставленных вдоль стены, и молча следила за действом, разворачивавшимся у нее перед глазами. Кроме этих двоих, здесь, кажется, никого больше не было. Театр, похоже, знавал лучшие времена — несмотря на свисающие куски кабеля и полинялые стены, он сохранил определенный шарм. У противоположной стены угадывались очертания стойки бара. В торце была сцена, скрытая темно-красным бархатным занавесом. И хотя потолочные панели почти полностью обвалились, набор укрепленных на потолке сценических прожекторов по-настоящему впечатлял. К стулу возле занавеса коричневой липкой лентой была прикреплена видеокамера, нацеленная на площадку перед сценой, где танцевали мужчины. Красная лампочка горела, и значит, камера работала. …

В музыке звучало что-то головокружительное, нетерпеливое, стремительное, порождающее странную уверенность: то, что они изображают, может иметь только плохой конец. Двое мужчин боролись друг с другом. Молодой преследовал старшего, словно рассерженный зверь. Грубые, жесткие аккорды бандонеона (разновидность гармоники) казались злобным жужжанием огромного шмеля, шершня, готовящегося ужалить. Старший тоже что-то хотел от младшего, но тот не соглашался. Она пока не понимала, в чем, собственно, дело, но сложившуюся ситуацию, похоже, невозможно было уладить простыми извинениями. Каждый хотел одержать верх и не собирался уступать. Музыка тоже вносила свою лепту, накаляя обстановку. Нервозная, трепетная, преувеличенно ритмизованная мелодия, которую то и дело пронзали яркие, подчеркнуто диссонирующие пассажи скрипок, сменялась недолгими гармоничными и умиротворяющими фрагментами. Но общее настроение смертельной опасности не исчезало, ни на минуту.
YouTube Трейлер

Джульетта с восторгом следила за молодым танцором, все заметнее теснившим старшего, восхищаясь коварной элегантностью его движений. Он кружил возле противника, словно голодный волк, пресекал все попытки к бегству, полный решимости, во что бы то ни стало довести дело до конца. В чем причина конфликта, Джульетта догадалась, когда музыка вдруг смолкла и пара на несколько мгновений замерла во вполне однозначной позе: старший обнимал младшего сзади, медленно скользя руками вдоль его тела сверху вниз. Но вот уже младший вырвался и, отбросив старшего, исполнил впечатляющий танец‑угрозу, немного напоминавший фламенко. Может быть, она пришла не в тот театр? Если это танго, то ее представления об этом танце весьма далеки от истины.

Старший танцор обиженно отвернулся, но тут же взял себя в руки. И следующие па объяснили, какого рода сделка стала причиной их ссоры. Молодой нуждался в деньгах, старший готов был помочь, если тот переспит с ним, — дерзость, приводившая молодого в ярость. Однако деньги нужны ему срочно. Время не ждет, счет идет на минуты. Он двигался так, словно слышал тиканье часов. Потом вдруг успокоился, расслабился, подпустил старшего поближе, будто заманивая в сети, — и зритель ни секунды не сомневался, что это «примирение» — на самом деле ловушка. Сцена обмана была полна истинного напряжения — атлет слепо двигался прямо в западню.

Джульетта слышала музыку впервые. И понятия не имела, о чем идет речь в этой сцене. Но ей казалось, что драма, разыгрываемая у нее перед глазами, выросла непосредственно из музыки, которая и писалась именно об этом. Скрипка и бандонеон словно подогревали друг друга, напряжение достигло невероятного накала: оба инструмента звучали все громче, пока скрипка вдруг не одержала победу — на невероятном фортиссимо мелодия бандонеона резко закончилась и, вспыхнув еще несколько раз, оборвалась окончательно. Старший танцор упал на колени, воздев руки в мольбе. Теперь звучала только скрипка. Холодная безжалостная мелодия, отчего-то пробуждавшая мысль о змее, заполнила пространство и, заглушая последние стоны бандонеона, словно добила умирающего: несколько молниеносных ударов, и молодой танцор в ярости вонзил кинжал в грудь противнику одновременно с финальным аккордом.

По спине побежали мурашки.

Несколько секунд ничего не происходило. Оба, тяжело дыша, в изнеможении лежали на полу. Потом раздался щелчок и, словно по мановению волшебной палочки, погас красный огонек в видеокамере.

***************************************************************************************************************************************************

2tamgo flavio montero2Все было как в страшном сне. Участники спектакля просто ушли со сцены. Нифес вывернулась из объятий Дамиана, отошла на несколько шагов и вперила в него взгляд, полный ненависти. Инструментальную музыку, пассажи струнных и мощный фортепианный аккорд прорезал вдруг сильный пронзительный женский голос: Renaceré en Buenos Aires (Возрождение в Буэнос‑Айресе)… Дамиан начал танцевать. Мягко, по-кошачьи подошел к Нифес, обнял за талию, бережно взял ее правую руку… Она невольно повиновалась. Он заскользил с ней в танце.

Джульетта в растерянности смотрела на сцену. Что все это значит? Похоже, для Нифес это тоже полная неожиданность… Вот она остановила вращение Дамиана, замерев возле его левой ноги, и с вызовом посмотрела на него. Дамиан продвинул ногу между ее ног, заставил принять пятую позицию, из которой она не могла вывернуться без его помощи. Дамиан открыл фигуру влево. У Нифес не было выбора, пришлось подчиниться. Теперь Джульетта не сомневалась, что на сцене подобное происходит впервые. Через пару шагов Нифес снова остановила Дамиана, едва ли не вопреки музыке, выгнула шею, словно разгневанный лебедь, мгновенно развернулась, заблокировав партнера, которому ничего не оставалось, как начать движение в обратную сторону. Было очевидно: она не понимает, чего он от нее хочет. Он импровизировал, и это было похоже на ссору влюбленных. Но через какое-то время она начала слушаться его. По крайней мере у Джульетты возникло чувство, что она пытается под него подладиться. Или все так и было задумано? Может, другие пары снова выйдут на сцену? Может, их уход, как и упрямство Нифес, — часть сценического замысла, своего рода сюрприз?

2tamgo flavio montero`sКазалось, они оба отдались захватывающей музыке. Что это была за музыка! Словно для певицы речь шла о жизни и смерти. В ее песне сошлось все: упрямство, ярость, надежда, отвращение. Джульетта не могла разобрать слов за исключением одного, повторявшегося снова и снова в начале каждого припева и теперь звучавшего эхом в ее воспоминаниях: Renaceré.  Снова и снова повторял его удивительный голос певицы, доносившийся из репродуктора — все настойчивее, требовательнее, нетерпеливее и увереннее.

Двое продолжали танцевать, но никто из ансамбля так и не вернулся. Впрочем, танец Нифес и Дамиана стал постепенно самодостаточным, заполнил все пространство. Это было нечто. Как могут двое целиком занять собой огромную сцену? Но им это удалось. И Джульетта поняла почему. Нифес была женщиной до мозга костей, и она послушно кружилась в объятиях партнера, чьи магические, кошачьи движения отвечали самым тайным ее желаниям. Джульетта ощутила нечто похожее на зависть, ее опять захлестнула мощная волна ревности. Но шокирующий финальный танец вновь приковал к себе все ее чувства.

Дамиан неожиданно шагнул вперед, так что Нифес чуть не упала. Потом ловко подхватил, угодливо закружился вокруг нее, пока она изо всех сил старалась вновь обрести равновесие. И тут произошло непостижимое: Нифес вдруг оказалась на полу. Посреди сложнейшего вращения Дамиан просто отпустил ее. Джульетта ощутила во рту горький привкус. Чарли вскочил с места и ухватился за перила балкона. Но Дамиан продолжал танцевать. «Renacere», — пел голос. Нифес неподвижно сидела на сцене.

2tamgo flavio montero3Являлось ли ее падение запланированным? Без сомнения, они танцевали настоящий балет, современное па‑де‑де. Или Дамиан окончательно потерял рассудок? Если его движения и были как-то хореографически взаимосвязаны с неподвижностью лежащей Нифес, эта связь так и не прояснилась. Однако оба они все еще оставались соединенными. Дамиан снова подошел к ней, быстрым движением поднял на ноги и обнял сзади. Она гневно вырвалась из его объятий, хотела было уйти в сторону, но он преградил ей путь. Даже если они импровизировали, а Джульетта в этом больше не сомневалась, все равно их действия были исполнены огромной выразительной силы. Особенно движения Нифес — настолько, что сама ее растерянность выглядела элегантной. Дамиан явно хотел от нее что-то, но она, похоже, не понимала, что именно. Он то нападал, то отступал. То вел ее основным шагом, хотя она едва переставляла ноги, то выпускал из рук, делал несколько пируэтов и вновь преследовал. Переходил, словно в насмешку, на шаг танго, тут же бросал, застывал вместе с ней в заключительной фигуре, переводил ее в основную позицию и вновь бросал, танцуя в нескольких шагах от нее.

2tango bmitch827На какое-то мгновение Джульетта прониклась к ней сочувствием. Казалось, Дамиан сошел с ума прямо на сцене и мог ее серьезно скомпрометировать. Не дай Бог, чтобы с ней самой когда-нибудь произошло нечто подобное! Она бы тут же ушла со сцены. А Нифес до последнего пыталась танцевать вместе с ним, делала все, чтобы спасти ситуацию. Действовала заодно, а не против. Дамиан как актер повел себя по отношению к ней наихудшим образом: выбил почву из‑под ног на глазах у всего зала. Как же она должна любить его, чтобы вытерпеть такое унижение и не поддаться на провокацию? И тут музыка кончилась. И Нифес ушла со сцены. Она шла очень прямо. Дамиан позволил ей уйти. Потом поднял руки и предстал перед публикой в полный рост.

«Renaceré! Renaceré! Renaceré!» — прогрохотали динамики.

И наступила тишина.

***********************************************************************************************************************

Зал на втором этаже кафе «Идеал» выглядел еще более замызганным, чем на первом, куда Джульетта заглядывала позавчера. Впрочем, и наверху были заметны остатки былой роскоши — колонны из розового мрамора, светильники арт-деко, резной деревянный потолок. Но упадок ощущался еще сильнее: стены пожелтели от никотина, стулья обросли пылью, бело-розовые скатерти с обтрепанной каймой во многих местах были прожжены или прорваны насквозь. Вдоль стен у всех на виду тянулись толстые газовые шланги, крепившиеся к приборам, напоминавшим ламповые радиоприемники. На самом деле это были калильные сетки, подведенные к серым блестящим жестяным рефлекторам; очевидно, зимой они брали на себя функцию отопления. По сравнению с ними вентиляционные отверстия размером с колеса трактора, забранные решетками с отпечатанным на них годом производства — 1937 — казались чересчур современными. Эмалированные таблички на стенах призывали воздерживаться от плевков на пол в гигиенических целях — призыв, по счастью, с течением времени утративший актуальность.

И атмосфера в этом зале казалась какой-то нездоровой. Общее впечатление — нечто среднее между танцами в доме престарелых и балом одиноких сердец — порождало разочарование, чтобы не сказать угнетало. Танцевальные пары изо всех сил старались двигаться в такт музыке со сложным ритмом, доносившейся из динамиков. Партнеры крепко держались друг за друга, чтобы не потерять равновесие в сложных фигурах.

Джульетта отвергла четыре приглашения и теперь с ужасом следила, как к ней приближается пожилой господин в съехавшем набок парике, которого нисколько не испугали неудачи предшественников, — он, похоже, имел твердое намерение, несмотря ни на что, вытащить ее на площадку. Она отказала дружелюбно, но совершенно определенно, опустила глаза и отпила колу. А Дамиан‑то рассказывал, что в Аргентине, мол, приглашение на танго предваряется тонкой игрой взглядов и улыбок, чтобы уберечь возможного неудачника от позора! Куда ж ей еще смотреть, чтобы они все поняли, наконец, что танцевать она не желает! Не хочет и не может! И вообще через пять минут отсюда сбежит! Удручающее завершение еще одного дня — не продвинувшего ее ни на шаг.

Как же ей выяснить, есть ли тут хоть кто‑нибудь из знакомых Дамиана? Перед ней танцуют тридцать, а то и все сорок пар. А она даже не знает, насколько высоко котируется данное заведение в местной тусовке танго! В Берлине ей казалось, что танго популярно среди молодежи, но теперь очевидно, что это совершенно не так. Стараясь избегать ищущих мужских взглядов, она принялась исподтишка рассматривать тех немногих, кто был не намного старше ее. Вот через несколько столиков, возле лесенки, ведущей на площадку, сидят две молодые женщины. Ни та, ни другая пока не танцуют. Джульетта предположила, что они туристки. Как и молодой парень через столик позади них. Кажется, он пришел один. Но танцевал. Не исключено, конечно, что аргентинцы тоже бывают рыжие и с веснушками, но она могла бы поклясться, что парень — американец. Наверное, танцует уже давно, потому что очень уверенно двигается в потоке людей, видимо, обладает каким-то особым умением чувствовать других танцоров. Многие переглядываются, но большинство прямо и недвусмысленно выражают желание потанцевать. То ли те традиции и обычаи, о которых рассказывал Дамиан, понемногу утрачивают актуальность, то ли это место по каким-то причинам нетипично.

Джульетта листала журнальчик, полученный на входе. На обложке было напечатано название — «el tangauta». Похоже, в нем помещают рекламу всех заведений, так или иначе связанных с танго. Конечно, она не понимает ни слова, но многочисленные фотографии и рекламные объявления не оставляют сомнений. Какова бы ни была роль этого кафе в здешнем мире танго, очевидно одно: это всего лишь крохотный мыс огромного континента. В журнальчике рекламируется целая куча других подобных заведений. И пока она сидит в «Идеале», еще шесть клубов борются за внимание поклонников этого танца. На следующей странице приведена сводная таблица всех курсов и практикумов по танго с указанием времени и места. Далее перечисляются все милонги, где по вечерам танцуют танго, — этих заметно меньше. Джульетта с удивлением обнаружила, что в каждый момент времени имеется около дюжины разных возможностей так или иначе прикоснуться к миру танго. К концу недели число их удваивается. Отыскала она и полный список всех заведений, связанных с танго: больше четырех столбцов. Учителей примерно столько же. Через несколько секунд взгляд ее натолкнулся на объявление. Возле названия кафе «Катулл» было написано: Нифес Кабрал. Адрес не указан, зато дан телефонный номер. On parle franqais [3]. Дамиан нигде не упоминался.

Через некоторое время подняв глаза, она увидела знакомое лицо. Мужчина, стоящий слева от входной двери. Несмотря на расстояние, она чувствовала, что он за ней наблюдает. Лучистый взгляд. Человек из автобуса. Случайность? Скорее всего. Наверное, тоже узнал ее и удивился, встретив в подобном месте. А может, услышал ее разговор с девушкой на автобусной станции? Они много раз произнесли название кафе… Мужчина развернулся и направился к выходу. Может, он из тех, кто преследует понравившуюся женщину, потому что не решается заговорить? Нет, она сразу отвергла эту мысль. Кажется, она начинает видеть то, чего нет.

Во всяком случае, здесь больше нечего делать. План оказался полным безумием. Не ходить же, в самом деле, от столика к столику, расспрашивая, не знает ли кто Дамиана? Немыслимо. Она снова взяла журнал, положила на стол рядом с чеком три песо и приготовилась уйти, как только закончится музыка. Надо позвонить Лутцу. И почему ей это сразу не пришло в голову? Вдруг он знает адрес Дамиана? Или кого‑нибудь, кто поможет найти его здесь… Неужели она так и не найдет его?

Пары скользили мимо, но настроение Джульетты упало, внимание рассеялось, она почти не слышала музыки — просто ждала, когда та закончится, безучастно следя за движениями ног, оказавшихся в ее поле зрения, и размышляя, что еще можно предпринять в этот вечер. Может, в кино сходить или поспать, пока не спадет жара?

Вдруг что‑то привлекло ее внимание. В нескольких сантиметрах от ее столика девушка вдруг резким движением остановила партнера посреди вращения, быстро отодвинув его ногу. Шаги Дамиана! Заключительная фигура его варианта «примера хунта» — то, что она видела в студии у Клаудии. Эта женщина танцует его sacada .  Джульетта вскинула глаза, чтобы ее запомнить. Но женщина уже сделала шаг в сторону и теперь, сбоку от партнера, двигалась мимо, так что лица не было видно. Потом пару заслонила другая, а когда девушка все же повернулась лицом, расстояние было уже слишком велико.

До сих пор Джульетта не обращала на нее внимания. Но исполненная ею фигура стала единственным светлым пятном в череде огорчений сегодняшнего вечера. И теперь она вытягивала шею, пытаясь не потерять девушку в толпе извивающихся тел, и не могла дождаться момента, когда та снова выпрямится и ее будет видно. Вскоре Джульетте показалось, что знакомая фигура мелькнула в противоположном конце зала, хотя их разделяло множество других пар. Потом появилась на сцене. Ее партнер как раз развернулся к Джульетте спиной и застопорился: не мог двигаться дальше, поскольку дорогу ему преградили две другие пары. В этот момент женщина подняла голову, и Джульетта успела заметить ее загорелое лицо и светлые глаза. Русые волосы коротко подстрижены. Рот и нижняя часть лица спрятаны за плечом партнера. Она разглядела руку на его плече: тонкая кисть с длинными пальцами и массивными кольцами на безымянном и среднем. Вот она прижалась к партнеру, пальцы двинулись вдоль его шеи, и закрыла глаза. Они все еще не продвинулись с места, но при этом странным образом кажется, что они одни в этом зале двигаются в такт музыке. Мягко покачиваясь, они излучали полный покой. И вдруг снова закружились, покоряя пространство, словно в ответ на усиливающееся сопение бандонеона, доносившееся из динамиков. Через несколько мгновений они снова промчались мимо Джульетты. Но на этот раз она успела хорошенько их рассмотреть. Глаза женщины закрыты. Верхняя часть тела словно приклеена к груди партнера, а ноги невероятно далеко от его ног, так что в целом пара напоминала перевернутое латинское «V». Одно тело с четырьмя ногами. Лишь изредка, когда движение потока замедлялось, женщина слегка приподнимала левую руку, протягивала ее в зал поверх его плеча и вновь смыкала мягкое объятие. В ее движении ощущалась одновременно инициатива и пассивность, словно она попала в собственноручно расставленную ловушку. Но что бы это ни было на самом деле, очевидно одно: эта женщина получала от происходящего наслаждение. На ней были светлые льняные брюки и тонкая белая блузка, под которой проглядывали контуры бюстгальтера. Стройная девичья фигура, движения очень точные и хорошо продуманные. Правда, танцует она иначе, чем аргентинки, которых Джульетта видела в Берлине, и явно не следует классической традиции. Она танцует гораздо лучше, чем большинство присутствующих, хотя определенно не является профессиональной танцовщицей. Впрочем, это не имело значения. Важно одно: женщина брала уроки у Дамиана. Во всяком случае, это весьма вероятно. Хотя она танцует достаточно хорошо, чтобы запомнить и воспроизвести шаги, просто увидев их один раз в его исполнении.

Джульетта привела в порядок волосы. Вымыла руки, плеснула в лицо водой, потом осторожно промокнула его полотенцем, поправила макияж, одновременно пытаясь привести в порядок мысли. И торопливо отвела взгляд от своего лица в зеркале: слишком много вопросов. Все тех же. «Что ты здесь делаешь? — спрашивал внутренний голос. — Ни один мужчина этого не стоит!» Но что-то в ней продолжало упорствовать: «Я не могла ошибиться».

ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ КНИГИ